дДНК из Якутии, 16-20 века н.э.

[rozenblatt]

https://www.nature.com/articles/s41586-025-09856-5

    Article
    Open access
    Published: 07 January 2026

An ancient DNA perspective on the Russian conquest of Yakutia

    Éric Crubézy, Perle Guarino-Vignon, Andaine Seguin-Orlando, Clio Der Sarkissian, Kristian Hanghøj, Sylvie Duchesne, Patrice Gérard, Catherine Thèves, Ameline Alcouffe, Liubomira Romanova, Daryia Nikolaeva, Lilia Alekseeva, Christiane Hochstrasser-Petit, Vincent Zvénigorosky, Christine Keyser, Bertrand Ludes, Michel Petit, Henri Dabernat, Annie Géraut, Edouard Jyrkov, Arkadiy Sharaborin, Nikolai Kirianov, Natalia Tsydenova, Irina Dambueva, Boris Bazarof, Anne Boland, Jean-François Deleuze, Rosalia Bravina, Anatoly Alexeev, Étienne Patin, Charles Stépanoff, Lluis Quintana-Murci & Ludovic Orlando

Abstract

Yakut communities from northeastern Siberia inhabit some of the coldest environments on Earth, preserving an extraordinary archaeological record. Their history was profoundly reshaped by the Russian conquest, which introduced cereals, pathogens and Christianity beginning in 1632 (refs. 1,2,3,4,5). However, the biological impact of these transformations remains unknown. Here we generated extensive ancient DNA data to elucidate contemporary changes in Yakut genomic diversity and oral microbiomes. We found Yakut origins tracing back to local populations that admixed with Trans-Baikal groups migrating as the Great Mongol Empire spread. Despite the Russian conquest, the Yakut gene pool and oral microbiomes appeared largely stable, although smallpox strains distinct from those documented in Europe by approximately 1650 circulated. Marital practices generally maintained low consanguinity, with the exception of one female bearing the latest markers of traditional shamanism, who was the daughter of second-degree relatives.

Якутские сообщества из северо-восточной Сибири обитают в одних из самых холодных мест на Земле, где сохранились уникальные археологические находки. Их история претерпела глубокие изменения в результате русского завоевания, которое принесло с собой зерновые культуры, патогенные микроорганизмы и христианство, начиная с 1632 года (ссылка 1,2,3,4,5). Однако биологическое воздействие этих преобразований остается неизвестным. В данной работе мы собрали обширные данные по древней ДНК, чтобы пролить свет на современные изменения в геномном разнообразии и микробиоме полости рта якутов. Мы обнаружили, что происхождение якутов восходит к местным популяциям, которые смешались с трансбайкальскими группами, мигрировавшими в ходе распространения Великой Монгольской империи. Несмотря на русскую колонизацию, генофонд и микробиом полости рта якутов оставались в основном стабильными, хотя циркулировали штаммы оспы, отличные от тех, которые были задокументированы в Европе примерно в 1650 году. Брачные обычаи в целом поддерживали низкий уровень кровного родства, за исключением одной женщины, несущей последние признаки традиционного шаманизма, которая была дочерью родственников второй степени.

Переведено с помощью DeepL.com (бесплатная версия)

[Kambic]

Пересказ
Якутская популяция сложилась из двух основных предковых компонент
Генетики секвенировали и проанализировали ДНК больше сотни людей, останки которых археологи раскопали в Якутии в захоронениях нехристианских памятников, относящихся главным образом к периоду между 1500 и 1922 годами. Исследователи обнаружили, что практически все индивиды генетически не отличались от современных якутов и не имели примеси со стороны русского населения. Они также подтвердили, что якутская популяция возникла в результате средневековой миграции людей из Байкальского региона на север после экспансии Монгольской империи, где предки якутов смешались с более древним населением, генетически похожим на жителей этого региона железного века.
Ученые секвенировали геномы 59 мужчин и 46 женщин из Якутии, живших между 1500 и 1922 годами. Анализ методом главных компонент показал, что эти люди, как и современные якуты, группируются рядом с другими сибирскими популяциями, включая эвенков, ульчей и бурят. Напротив, мужчина железного века из Центральной Якутии заметно отличался от них и объединяется вместе с современными нганасанами и индивидами, жившими в этом регионе с эпохи неолита до железного века.
В выборке 1500–1922 годов исследователи обнаружили несколько исключений. Первый — женщина из памятника Омук (по словам ученых, это слово по-якутски значит «тунгус» или «чужак»), умершая между 1800 и 1922 годами. Генетически она была похожа на забайкальских эвенков. Происхождение еще двух женщин из разных памятников 1800–1922 годов, женщины из памятника 1689–1750 годов и мужчины с искусственно деформированным черепом из захоронения 1500–1689 годов было более сложным, так как часть их предков могла происходить из европейских популяций, связанных с русской колонизацией. Но в одном случае предполагаемая дата притока западных генов оказалась очень ранней — между 718 и 1373 годами, а в двух случаях — между 1454 и 1790 годами, то есть это смешение могло произойти как до, так и после колонизации. За исключением этих людей, все остальные индивиды из Якутии оказались генетически однородны и принадлежали к той же популяции, что и современные якуты.
В целом эти данные согласуются с тем, что предки якутов мигрировали на север во времена экспансии Монгольской империи, начавшейся в начале XIII века.