Исследования проводили совершенно нормальные ученые, Алексеева, Алексеев, Марк и т.д. Видимо придется выложить этот материал.

Т. И. Алексеева. Антропологический состав восточнославянских народов и проблема их происхождения.

Фрагмент из книги: Алексеева Т. И. Антропологический состав восточнославянских народов и проблема их происхождения.//Этногенез финно-угорских народов по данным антропологии. – М.: Наука, 1974. – С. 69 – 76

Антропологическая литература о восточных славянах очень велика, так как она создавалась на протяжении столетия. Здесь будет обращено внимание только на публикации, которые важны для дальнейших исследований и которые сохраняют своё значение в отношении материала и концепций. А. П., Богданов (1865) был первым, кто показал роль финских этнических элементов в антропологическом составе восточных славян. Е. М. Чепурковский (1913) впервые собрал очень полные антропологические данные, характеризующие основные типологические варианты, и предложил гипотезу формирования русского народа на финском субстрате с участием пришлых элементов. В. В. Бунак (1932, 1932а)разработал первую антропологическую классификацию восточнославянских народов и показал большую важность переселений с запада, с одной стороны, и автохтонного субстрата с другой. Т. А. Трофимова (1946) создала более детальную классификацию восточных славян и концепциюих автохтонного происхождения с участием элементов, присутствующих у финнов. Г. Ф. Дебец (1848) также защищал гипотезу автохтонного происхождения восточных славян и невозможность выделения антропологических особенностей, специфических только для славян.

Восточным славянам и роли антропологических материалов в решении вопросов их генезиса уделялось в нашей литературе очень много внимания. История их изучения освещена подробно в книге «Происхождение и этническая история русского народа», вышедшей в 1965 г. под редакцией В. В, Бунака, и в монографии автора, посвящённой происхождению восточных славян. Наиболее полно и широко антропологические особенности современного восточнославянского населения стали изучаться в 50-е годы, когда были организованы Русская антропологическая экспедиция Института этнографии АН СССР под руководством В. В. Бунака («Происхождение и этническая история». М., 1965), Украинская антропологическая экспедиция Украинской АН ССР под руководством В. Д. Дяченко (Дяченко, 1965), когда было изучено население Русского Севера М. В. Витовым. Белорусы обследовались во время работы Прибалтийской антрополого-этнографической экспедиции (Витов, Марк, Чебоксаров, 1959) и Украинской экспедицией и отдельными исследователями – В. В. Бунаком, Р. Я. Денисовой, В. Д. Дяченко, М. В. Витовым. Активное участие белорусов началось несколько лет назад АН Белорусской ССР.

В течении примерно пяти лет были осуществлены планомерные, по единой программе исследования восточнославянских народов, созданы обширные коллекции фотопортретов.

В результате многочисленных археологических экспедиций более чем вдвое увеличились палеоантропологические материалы по восточным славянам. Изучение их нашло отражение в работах В. В. Седова (1952, 1970), В. П. Алексеева (1969), М. С. Великановой (1964, 1965), Т. И. Алексеевой (1960, 1961, 1963, 1966), Г. П. Зиневич (1962). Можно с большей или меньшей степенью уверенности считать законченной групповую характеристику восточнославянского населения, на очереди дня – исследование популяций.

Если сопоставление данных разных исследователей, полученных на краниологических сериях, в общем не вызывает вопросов, то в отношении современных материалов их более чем достаточно. И основной среди них – в какой степени сравнимы результаты, полученные разными авторами? Особенно это касается сопоставимости качественных признаков. Применяемые до сих пор способы коннексии данных разных авторов не дали сколь ни будь обнадёживающих результатов («Происхождение и этническая история…», 1965). По-видимому, объективизация методики определения описательных признаков возможна лишь при использовании фотопортретов, что представляется делом ближайшего будущего. В настоящее же время приходится довольствоваться менее объективным методом, применение которого, однако, оправдано, так как он позволяет приводить данные разных авторов к данным одного автора.

Один из методов коннексии был применён мною с целью нивелировки методических различий между авторами, изучающими антропологический состав населения Восточной Европы и восточных славян в частности. В связи с необходимостью определения места восточных славян на антропологической карте Восточной Европы после коннексии были проанализированы соматологические материалы с этой территории. В результате удалось выделить несколько комплексов, в основе которых лежат черты, присущие населению той или иной территории. Комплексы представляют собой обобщённые характеристики, без дифференциации на более дробные антропологические типы. Подробное описание этих комплексов уже дано («Происхождение и этническая история…», 1965), здесь позволю себе остановиться лишь на их локализации.

Прибалтийский комплекс локализуется в нижнем течении Немана, по Венте и нижнему течению Западной Двины, в бассейне Гауи, на побережье Финского залива, в районе Чудского озера и Нарвы. В наиболее чёткой форме он выявляется среди западных групп эстонцев и латышей.

Белозерско-камский комплекс распространён в районе Белозера, в верховьях Онеги, по Северной Двине и её притокам, в среднем течении Вятки и Камы. Наиболее характерные представители – вепсы и коми.

Валдайско-верхнеднепровский комплекс широко распространён по всему Двинско-Припятскому междуречью, в среднем течении Западной Двины, в низовьях Немана, на левом берегу Припяти, в верховьях Днепра, по Березине, Сожу и Ипути. Характерные представители – литовцы, белорусы и русское население верховьев Днепра и истоков Волги.

Центрально-восточноевропейский комплекс локализуется по Оке и её притокам, в верховьях Дона, по Клязьме, в верхнем и среднем течении Волги, по Цне, Ворскле, верховьям Хопра и Медведицы. Характерные представители – русские.

Приднепровский комплекс распространён в среднем течении Днепра и по его притокам Десне, Суле, Пслу, Ворскле, Тетереву и Роси, по Сейму и в верхнем течении Южного Буга, Стыри, Горыни, Случа и Збруча. Наиболее характерные представители – украинцы.

Степной комплекс проявляется в русском населении среднего течения Хопра и Дона и в некоторых тюркоязычных группах правобережья Волги, в частности у мишарей.

Волго-камский и приуральский комплексы. Первый локализуется в Ветлужско-Вятском междуречье, в верховьях Камы, по Белой и частично в среднем течении Волги. Второй в основном распространён за Уральским хребтом, на территории Восточной Европы он выступает в Тавда-Кондинском междуречье. Черты этих комплексов присущи чувашам, марийцам, удмуртам, коми-зырянам и коми-пермякам, некоторым группам татар Поволжья, хантам, манси и лопарям Кольского полуострова.

Из перечисленных антропологических комплексов наибольшее распространение среди восточнославянского населения имеют три: валдайско-верхнеднапровский – у белорусов и их русских соседей, центрально-восточноевропейский – у большинства русских групп и приднепровский – у украинцев. Остальные комплексы, отмеченные на территории Восточной Европы, обнаруживаются в славянском населении преимущественно в контактных зонах. Рассмотрение территориальных вариантов в антропологическом составе современного восточнославянского населения показало, что по всему комплексу расоводиагностических черт русские и белорусы тяготеют к северо-западным группам, украинцы к южным. Эти комплексы были выделены на основании географического принципа, в котором единственным критерием достоверности является географическая приуроченность антропологического типа. В связи с тем, что анализируемые группы более или менее равномерно распределяются по территории Восточной Европы, и в связи с их многочисленностью географический метод исследования представляется наиболее целесообразным.

В то же время нельзя не признать необходимость применения в некоторых случаях и более объективных методических приёмов. Так, на примере русских верхневолжской линии показано совпадение результатов географического метода и метода «обобщённого расстояния» Махаланобиса в модификации М. В. Игнатьева (Игнатьев, Пугачёва, 1961). Весьма близкая картина получена И. Швидецкой, применившей метод Пензора в редакции Кнуссмана к материалам Русской антропологической экспедиции. По методу Пензора не получил подтверждения лишь валдайско-верхнеднепровский комплекс, что вызвало недоумение, так как характерная для него комбинация признаков, известная в литературе под названием «валдайского» типа, выделялась на Валдае и в верхнем Приднепровье разными авторами на протяжении более полувека. Что касается остальных комплексов в восточнославянском населении, то их достоверность подтверждается и статистическими методами.

В чём же причина антропологических различий между восточнославянскими народами и их отдельными группами? Прежде чем ответить на этот вопрос, обратимся к более ранним эпохам, к истокам тех антропологических особенностей, которые характерны для современных восточных славян.

Результаты анализа краниологических серий по славянским племенам средневековья показали определённую антропологическую общность славян, характеризующуюся специфическими пропорциями лицевого и мозгового отделов черепа. К числу наиболее отличительных черт принадлежат относительная широколицесть, распространённая в междуречье Одера и Днепра. По направлению к западу, югу и востоку от этой территории величина скулового диаметра убывает за счёт смешения с германскими (на западе), финно-угорскими (на востоке) и населением Балканского полуострова (на юге). Специфические пропорции черепа дифференцируют славян и германцев и в то же время сближают первых с балтами (Алексеева, 1966).

Сопоставление славянских краниологических серий эпохи средневековья с более древними антропологическими материалами показало, что зона относительной широколицести лежит на стыке мезокранных и долихокранных форм предшествующих эпох. Территориальная дифференциация этих форм делает возможным предположение о сложении древних славян на базе северных и южных европеоидов. Долихокранный аналог славян – неолитические племена культуры шнуровой керамики и боевых топоров (которые, как известно, рассматриваются в качестве предковой формы для балтов), мезокранный аналог – неолитические же племена культуры колоколовидных кубков (Алексеева, 1971). Проявление относительно широколицых долихокефальных форм прослеживается в средневековом населении Восточно-Европейской равнины, с явным уменьшением их удельного веса по направлению с запада на восток; мезокефальный же вариант отчётливо заметен в средневековом населении Украины. Но только ли этим объясняются антропологические различия между восточнославянскими народами? Антропологические особенности дославянского населения Восточной Европы очень разнообразны. Обращает на себя внимание редчайший полиморфизм финно-угорских групп, антропологическая обособленность населения салтово-маяцкой культуры, генетические связи черняховцев, физические черты кочевников.

В облике средневековых восточных славян достаточно отчётливо проступают особенности субстрата (Алексеева, 1971). Так, например, вятичи и северо-восточные кривичи в антропологическом отношении могут рассматриваться как ославяненное узколицее восточнофинское население Волго-Окского междуречья; финский же субстрат, но в широколицем варианте, проявляется в словенах новгородских; поляне по сути дела представляют собой непосредственных потомков черняховцев; балтийский субстрат получил отражение в группах радимичей и дреговичей. Участие всех этих племён в сложении восточнославянских народов бесспорно, следовательно, бесспорно и проявление в последних дославянского субстрата.

Сопоставление средневекового и современного восточнославянского населения по характеру эпохальных изменений выявляет преемственность населения на одних территориях и смену на других. Преемственность обнаружена для следующих этнических и территориальных групп: белорусы – дреговичи, радимичи, западные кривичи; украинцы – тиверцы, уличи, древляне, волыняне, поляне; русские Десно-Сейминского треугольника – северяне, русские верховьев Днепра и Волги, бассейна Оки и Псковско-Ильменкого поозерья – западные кривичи и словене новгородские.

В отношении Волго-Окского бассейна обнаруживается изменение антропологического состава по сравнению со средневековьем за счёт прилива славянского населения из северо-западных областей, по-видимому в эпоху позднего средневековья.

Контакты с финно-угорским населением в современную эпоху заметны на севере Восточной Европы и в Среднем Поволжье.

Перенося данные, полученные для современного населения тех областей, где намечается преемственность, в глубь времён, можно более или менее определённо утверждать, что средневековые восточные славяне относились к разным ветвям европеоидной расы. Словене новгородские, западные кривичи, радимичи, дреговичи, и, возможно, волыняне – к кругу северных европеоидов, древляне, тиверцы, уличи и поляне – к кругу южных.

Как же в общих чертах рисуется генезис русских, белорусов и украинцев?

Расселение славян в Восточную Европу осуществлялось из Центральной Европы. Здесь были представлены долихокраные, относительно широколицые южные формы. Первые больше проявляются в племенах, связанных с генезисом белорусов и русских, вторые – украинцев. По мере своего продвижения они включали в свой состав аборигенное финно-, балто- и ираноязычное население. В юго-восточных районах расселения славяне вступили в контакт и с кочевническими тюркоязычными группами. Антропологический состав восточных славян эпохи средневековья в большей мере отражает участие местных групп, нежели в последующие века. По-видимому, некоторые славянские группы средневековья, например вятичи и восточные кривичи, представляли собой не столько славян, сколько ассимилированное славянами финское население. Примерно то же можно сказать и в отношении полян, которых есть основание рассматривать как ассимилированных черняховцев.

В последующие века наблюдается прилив славянского населения, в какой-то мере нивелирующий антропологические различия между отдельными восточнославянскими группами. Однако и антропологическая неоднородность субстрата, и некоторые различия в исходных формах, и специфика этнической истории не могли не отразиться на физическом облике восточнославянских народов.

Русские в настоящее время оказываются более или менее гомогенным в антропологическом отношении народом, генетически связанным с северо-западным и западным населением, и впитавшим в себя черты местного финно-угорского субстрата. Выделяемые в нём антропологические варианты, кроме контактных зон, по-видимому, связаны с величиной круга брачных связей, а не с различными генетическими истоками.

Что касается финно-угорского субстрата в восточных славянах, то в средневековье он проявляется у вятичей и северо-восточных кривичей – племён, принимавших участие в сложении русского народа. Вятичи, отражая черты финно-угорского населения Восточно-Европейской равнины, через дьяконцев восходят к неолитическому населению этой территории, известному по единичным, правда, грацильным, европеоидным черепам из Володарской и Панфиловской стоянок. Северо-восточные кривичи обнаруживают особенности, характерные для неолитического населения культуры ямочно-гребенчатой керамики лесной полосы Восточной Европы. Черты финно-угорского субстрата прослеживаются в антропологическом облике русского народа, но удельный вес их в современном населении меньше, чем в эпоху средневековья. Это объясняется распространением славянского населения с западных и северо-западных территорий, по-видимому в эпоху позднего средневековья.

Украинцы, будучи связаны в своём генезисе со средневековыми тиверцами, уличами и древлянами, включили в свой антропологический состав черты среднеевропейского субстрата – относительно широколицего, мезокранного, известного по неолитическим племенам культуры колоколовидных кубков и населению l тыс. до н. э. левобережья Дуная.

В то же время, учитывая их антропологическое сходство с полянами, можно сделать заключение, что в сложении физического облика украинского народа принимали участие, наряду с о славянскими элементами, элементы дославянского субстрата, по-видимому ираноязычного. Как уже было отмечено, поляне представляют собой непосредственных потомков черняховцев, которые, в свою очередь, обнаруживают антропологическую преемственность со скифами лесной полосы (Алексеева, 1971).

Белорусы, судя по сходству их физического облика с дреговичами, радимичами и полоцкими кривичами, формировались на базе той ветви славянских племён, которая связана с северной частью славянской прародины. В то же время территориальная дифференциация антропологического состава белорусов допускает предположение об участии в их генезисе балтов, с одной стороны, и восточнославянских племён более южных территорий, в частности Волыни, с другой.

Данные взяты с сайта Балто-Славика.

Водь - самая высокорослая группа (около 170 см у мужчин) с довольно крупной головой округлой формы. У представителей этого народа отмечены самые большие среди анализируемых групп значения ширины головы, лица и нижней челюсти, что в комплексе с повышенным ростом и исключительно светлой окраской волос и глаз очень сближает их с эстонцами. Водь, по-видимому, одна из самых депигментированных групп России: голубые глаза Ю.М. Ауль отметил в 50% случаев, цвет волос такой же, как у территориально близких эстонских групп, рыжие волосы не отмечены. Три одновременно изученные в 1943 г. Ю.М. Аулем группы на западе Ленинградской области - водь, ижорцы, местные русские - по размерам головы и тела наиболее близки друг к другу, хотя водь все же сильнее различается с русскими, чем ижорцы. Из других сравниваемых групп к води оказались заметно ближе эстонцы, чем вепсы (по Дебецу) и карелы (по Золотареву) (Ауль, 1964. С. 149).
При сопоставлении карел и финнов-ингерманландцев с финнами из восточных районов Финляндии (финской Карьяла) выявляется большая близость российских групп друг к другу. Самый северный из рассматриваемых народов - саамы - характеризуется очень своеобразным комплексом черт, который в настоящее время называется обычно лапоноидным типом. Его таксономическое положение - предмет научной дискуссии, рассматривающей вопрос о включении этого оригинального комплекса в круг либо европеоидных типов, либо смешанных евро-монголоидных типов уральской группы типов, или расы. Лапоноидный тип заметно выделяется на фоне северных европеоидов, особенно их западных вариантов. Он обычно характеризуется как относительно низкорослый (155-164 см у мужчин, по данным разных авторов), грацильный, брахикефальный (головной указатель 82-84), крайне низколицый, относительно самый широколицый и самый темно-пигментированный тип в регионе. Для него характерно ослабление европеоидных черт. В частности, глазная щель немного зауженная и нередко наклонная, складка верхнего века умеренно развита, однако эпикантус встречается чаще, чем у других народов региона (в среднем 7%), нос расширен, переносье понижено. Профиль спинки носа обычно прямой, хотя нередки вогнутые (20—37%) и извилистые (18—25%) формы. Кончик носа приподнят не больше, чем в других этнических группах (кроме финнов-ингерманландцев), подбородок выступающий, губы очень тонкие (11-12 мм), развитие бороды немного ниже среднего уровня, волосы мягкие и прямые, по цвету самые темные в регионе, белокурых и рыжих волос нет, глаза тоже самые темные, но во всех группах имеются глаза и светлых оттенков (в среднем 35%).
Локальные различия между саамскими группами средние, более значительные, чем у карел и вепсов. Ясно выделяются два географических варианта, представленных у финляндских (из районов оз. Инари) и Кольских саамов. Изученные К. Марк популяции финляндских саамов относятся к трем различным лингвистическим и этнокультурным группам этого народа: 1) западные, или горные оленеводы (в источнике названы "северные" саамы), 2) восточные, или инарские рыболовы, 3) колтты (сколты), в языковом и этнокультурном плане наиболее близкие к нотозерской группе Кольских саамов. Опираясь на средние данные по финляндским саамам первых двух групп, можно отметить, что, по сравнению с Кольскими, саамами, они в общем гораздо менее грацильны, но сохраняют наиболее специфическую лапоноидную особенность - очень низкое лицо. Это "инарский" вариант лапоноидного типа, для которого характерно сочетание контрастных тенденций: увеличение длины тела при увеличении всех широтных размеров головы и лица, наиболее широкое лицо (143 мм) с менее выступающими скулами, очень низкое лицо с более высокой верхней губой, более светлые и волнистые волосы, более развитая борода, заметное присутствие выпуклых спинок носа в сочетании с максимальной и значительной для современного европейского населения частотой эпикантуса (8-13%). "Кольский" вариант лапоноидного типа, распространенный у российских саамов, характеризуется более низким ростом (155-158 см у мужчин), меньшими Широтными размерами головы и лица при той же высоте лица от бровей, уменьшением относительной широколицести, т.е. наиболее выраженной грацильностью в сочетании с некоторым усилением "монголоидности" по ряду черт. Здесь, по сравнению с вышеописанным вариантом, существенно возрастает процент черных волос, редко встречаются волнистые волосы, значительно ослаблен рост бороды. Скулы заметно более выступающие, частота вогнутых спинок носа максимальна и крайне редки ее выпуклые формы. При этом оба локальных варианта в составе лапоноидного типа не имеют четких различий между собой по таким важным расодиагностическим характеристикам, как цвет глаз, уплощенность лица и выступание носа.
Данные по финляндским саамам-колттам (сколтам) показывают их определенные отличия от двух других финляндских групп и близость к Кольским саамам. Так, у них сочетается грацильность "Кольского" варианта с максимальным среди саамов усилением некоторых европеоидных особенностей (например, относительное расширение лба и ослабление относительной широколицести, очень светлые глаза, минимальная - 2,5% - частота эпикантуса). Из антропологических комплексов, описанных для финноязычного населения Северо-Запада России, лапоноидный тип, при всей его специфичности, имеет определенное структурное сходство с прионежским вариантом восточнобал-тийского типа, наиболее яркими представителями которого являются популяции вепсов. Более близкий к вепсам комплекс наблюдаем у финляндских саамов ("инарский" вариант).
Несмотря на большую "монголоидность" саамов, по сравнению с представителями прионежского варианта восточнобалтийского типа, ясно, что лапоноидный комплекс еще сильнее различается с относительно грацильными и весьма умеренно монголоидными азиатскими таежными комплексами уральской группы типов (расы), известными, в частности, у обских угров (манси и ханты). По условной доле монголоидности лапоноидный тип не превосходит поволжско-приуральские антропологические варианты — волжско-камский и камский типы по Дерябину (марийцы, удмурты, коми-пермяки и др.) (Дерябин, 1998 б; 1999). В то же время он значительно расходится и с ними по размерному комплексу, причем в этом массиве восточноевропейских популяций саамы в целом больше приближаются к северным удмуртам и коми-пермякам. По данным расовой соматологии, нет веских оснований говорить о сибирской монголоидной основе лапоноидного типа, так как в нем преобладает европейский градиент изменчивости антропологических черт. Более вероятно, что лапоноидный тип - это автохтонный на Северо-Западе Европы комплекс какого-то палеоевропейского, аборигенного в северных широтах населения. Исходя из данных расовой соматологии, данный тип, по мнению В.В. Бунака, имеет все основания быть признанным автохтонным в Европе носителем черт древней антропологической формации (Бунак, 1965; 1980). Формирование лапоноидного типа логично связать с ослабленно европеоидным, мезо-брахикранным, относительно низколицым и широколицым палеоевропейским населением Восточной Европы эпохи мезолита-неолита. На Северо-Западе Европы особенности этого древнего европейского населения наиболее полно сохранились, видимо, не только в современном лапоноидном типе (к настоящему времени уже очень специализированном), но и в составе восточнобалтийского типа. Формирование лапоноидного типа, распространенного в саамских популяциях, связано с балтийской зоной расообразования. На этом основании В.П. Алексеев предложил рассматривать лапоно-идную группу популяций в составе северных европеоидов, с чем можно согласиться (Алексеев, 19746; Бунак, 1980). Однако среди отечественных антропологов по-прежнему немало сторонников принадлежности лапоноидного типа к уральской, или урало-лапоноидной (по терминологии Чебоксарова) группе типов, имеющей промежуточные евро-монголоидные характеристики, в том числе и метисного происхождения.
Мы склонны придерживаться той точки зрения, что "монголоидность" в саамских популяциях — это в большей степени наследие черт протоморфного ("недифференцированного") комплекса, чем результат смешения с азиатскими монголоидами. Видимо, уже на субарктических территориях лапоноидный тип включил в свой состав какой-то восточный по происхождению компонент, скорее всего из северо-уральского региона (Бунак, 1965; Аксянова, 1991; Шумкин, 1991; Аксянов, Аксянова, 2000).
Антропологов, как правило, интересуют не только описание физических особенностей населения земного шара и выделение более или менее различающихся между собой географических вариантов в морфологии современного человека, но и вопросы их происхождения (генезиса): где, когда и при участии каких предшествующих компонентов оформился тот или иной устойчивый комплекс расовых черт. Одной из самых интригующих научных загадок XX в. является проблема происхождения лапоноидного типа. При этом в данном контексте следует учитывать также то обстоятельство, что все исследователи отметили так называемую "лапоноидность" восточнобалтийского типа, особенно ярко выраженную в прионежском локальном варианте - у вепсов. Г.Ф. Дебец, анализируя свои материалы 1933 г. по вологодским вепсам, которые оказались исключительно светловолосыми, светлоглазыми и при этом почти не отличались по многим признакам от саамов, обоснованно не соглашался с предположением, что формирование этого комплекса происходило на основе лапоноидного типа: для последнего характерно потемнение, а не посветление волос и глаз (Дебец, 1941). Чебоксаров и Битов в свое время выразили мнение, что резкая депигментация волос и радужины глаз относятся, вероятно, к очень древним расовым особенностям населения Северной Европы (Витое и др., 1959. С. 123). На материалах Прибалтийской комплексной экспедиции (1952-1954 гг.) антропологи констатировали, что наиболее депигментированные группы населения одновременно оказываются и наиболее - условно - "монголоидными": более широколицыми и уплощенными, с сильнее развитой складкой верхнего века, пониженным переносьем и пр. Более поздние материалы К. Марк по всем финно-угорским народам СССР подтвердили такое сочетание признаков, в частности - у пермских народов (коми и удмуртов) (Марк, 2000). Данная комбинация антропологических особенностей ("монголоидность" в сочетании с депигментацией) наиболее выражена именно в северо-западной части Европы. Ученые считали возможным видеть в ней результат совмещения двух расогенетическш процессов, а именно евро-монголоидного смешения (метисации) и депигментации (посветления). В то же время, по мнению Г.М. Давыдовой (Давыдова 1997), эта комбинация отражает особенности протоморфного древнеуральского типа.
В заключение следует констатировать, что прибалтийско-финские народы антропологически в общем более разнообразны, чем восточнофинские (пермские и волжские) народы. Необходимо еще раз подчеркнуть, что при широком межгрупповом сопоставлении карелы, вепсы, ижорцы и финны-ингерманландцы существенно сходны; они образуют единый антропологический массив на фоне всех финно-угорских народов.
В науке и сейчас имеется немало дискуссионных расогенетических моментов, касающихся тех антропологических комплексов, которые представлены в финноязычном населении Северо-Запада нашей страны: это таксономическое положение лапоноидного типа, проблема западных границ распространения восточнобалтийского типа, участие лапоноидного типа в его формировании, наличие монголоидной примеси в регионе и др. Надеемся, что будущие исследования в области этнической антропологии помогут в окончательном решении этих антропологических загадок.[/i]

Данные взяты с сайта Балто-Славика.

К.Ю.Марк Соматологические материалы к проблеме этногенеза финно-угорских народов.

По вопросам, где и когда существовала прародина финно-угорских племен и какой расовой принадлежности могли быть эти племена, имеется много различных теорий. Эти и другие сложные вопросы этногенеза автор делает попытку осветить на основе соматологических материалов.
О соматологических особенностях отдельных финно-угорских народов имеется довольно обширная специальная литература. Однако трудно на ее основе дать хороший антропологический обзор финно-угров, поскольку данные разных авторов не всегда сопоставимы. Вследствие этого возникла необходимость собрать весь самотологический материал по финно-угорским народам по единой программе и единой методике силами одного исследователя. Я и предприняла попытку сделать это.
Материал для этой работы собирался в течение 18 лет (с 1959 по 1972 г.). Все антропологические измерения и описания выполнялись мной лично. Были обследованы все финно-угорские народы, живущие в СССР и в Финляндии. Наряду с соматологическим обследованием финно-угорских народов были собраны также сравнительные материалы по их соседям.
Материал подразделен по этническим и территориальным группам. Каждая группа состоит в среднем из 100 мужчин в возрасте от 20 до 60 лет. В целом собранный мною новый соматологический материал охватывает 127 этнических и территориальных групп, в том числе 106 групп финно-угорских народов. При описании финно-угорских народов признаки первого порядка приобретают особое значение, так же с их помощью легче установить, относятся ли эти народы к европеоидным, монголоидным или переходным формам. К таким признакам относятся, в частности, некоторые морфологические признаки лица – рост бороды, горизонтальная профилировка лица, выступание скул, положение глазной щели, частота эпикантуса, высота переносья, горизонтальная профилировка переносья и профиль верхней губы.
В большинстве случаев мы можем говорить о большей или меньшей монголоидной примеси у большинства финно-угорских народов. Чтобы точнее определить степень этой примеси, был применен специальный индекс, названный «индексом монголоидности», который связывает восемь вышеназванных важнейших признаков. Явные межгрупповые корреляции между этими признаками позволяют оценивать их по этому индексу суммарно. Примерная пограничная величина между типичными европеоидами и монголоидами определяется путем сопоставления данных индекса монголоидности с данными индекса общей уплощенности лица. Последний индекс был введен в употребление Г.Ф. Дебецом на основе краниологических материалов. Этот индекс включает в себя пять основных признаков, которые отличают черепа монголоидов от европеоидов.
Ориентировочно группы, где монголоидный индекс ниже 20, могут считаться абсолютно европеоидными, без монголоидной примеси. Среди прибалтийских народов к их числу относятся западные эстонцы, а также западные и южные финны. Аналогичные группы есть и среди мордвы-эрзи. Все эти группы столь же европеоидны, как шведы, живущие на территории Финляндии, или русские Поволжья.
Если мы причислим к европеоидам также группы со слабой монголоидной примесью, то увидим, что к ним относятся в первую очередь прибалтийско-финские народы, большая часть мордвы и в меньшей степени коми-зыряне. К ней относятся также венгры.
У остальных финно-угорских народов, так же как и у части мордвы-мокши, марийцев, удмуртов, коми-пермяков, части коми-зырян и лопарей, монголоидная примесь выражена сильнее. У западносибирских хантов и манси монголоидный компонент вообще имеет перевес. Названные финно-угорские народы должны быть отнесены к уральской расе, основные признаки которой стоят посредине между монголоидной и европеоидной большими расами.
Общеизвестно, что очень темная пигментация волос и глаз характерна для монголоидной расы. Но к уральской расе это примерно не в полной мере. Если тюркские народы Поволжья (чуваши, татары и башкиры) имеют наряду с сильно выраженными монголоидными чертами также и темную пигментацию, то эта корреляция у финно-угорских народов менее ощутима. Увеличение монголоидной примеси не обуславливает у финно-угров столь темной пигментации.
Если монголоидная примесь у финно-угров слабая (как у части прибалтийских финнов, у коми и мордвы-эрзя), то о темной пигментации, по сравнению с чисто европеоидными группами, вообще не может быть речи, часто дело обстоит даже наоборот. Существенно, что некоторые группы в Восточной Финляндии и Восточной Эстонии у которых нельзя отрицать известной доли монголоидных черт, отличаются от других исследованных групп особо светлой пигментацией глаз и волос.
Очевидно, депигментация в Восточной Европе произошла в уже смешанных группах, которые сохранили некоторые монголоидные черты от очень древних времен.
Наибольшее распространение среди финно-угорских народов имеет уральская раса. Ее ареал охватывает Западную Сибирь, Среднее Поволжье, прилегающие к Уралу территории и север Европейской части СССР. Вероятнее всего, уральская раса представляет собой промежуточную форму между монголоидами и европеоидами. Она характеризуется средне-темным или темным цветом волос, относительно малой длиной тела и относительно часто встречающейся вогнутой спинкой носа.
Раньше уральская раса имела еще большее распространение в восточноевропейской лесной полосе. Древние формы уральской расы, которые находим преимущественно в эпоху неолита (III – II тысячелетия до н.э.) у носителей культуры ямочно-гребенчатой керамики, а частично – в период позднего мезолита в тех же областях, представляли собой, как и сегодня, контактную группу между европеоидами и монголоидами.
Что касается признаков второго порядка, то древнейшие формы уральской расы брахикранны или мезокранны, имеют сравнительно широкое и низкое лицо. Поскольку они напоминают современный лапоноидный и сублапоноидный типы, то мы называем древнейшие формы уральской расы протолапоноидным типом.
Уральская раса подразделяется на ряд антропологических типы. Обский (или уральский) тип, распространенный у хантов и манси в Западной Сибири, а также у самодийцев, отличается от других типов уральской расы прежде преобладанием монголоидных элементов над европеоидными. Цвет волос и глаз темнее, чем у европеоидов, но не очень темен. Голова по большей части умеренно мезокефальная или брахикефальная, лицо относительно широкое и низкое. Для этого типа особенно характерна вогнутая спинка носа. В других типах уральской расы преобладают европеоидные элементы, но монголоидная примесь достаточно явно ощутима. При этом волосы и глаза несколько светлее. Сюда относятся лапоноидный, сублапоноидный и субуральский типы, разница между которыми проявляется преимущественно в пропорциях головы и частей лица.
Лапоноидный тип характерен для лопарей. Особенность его – очень низкое лицо и брахикефалия.
Сублапоноидный (или волго-камский) тип встречается у мари, удмуртов, коми-пермяков и отчасти у коми-зырян. Он имеет более высокое лицо и менее выраженную брахикефалию.
Субуральский тип, распространенный у части мордвы-мокши, характеризуется относительной длинноголовостью и довольно высоким лицом в пределах уральской расы.
Помимо уральской расы среди финских народов представлены разные варианты беломорско-балтийской расы. Эта раса занимает довольно обширную территорию в северной части Восточной Европы от Восточной Финляндии и восточной части Эстонии до Урала. Она отличается светлым и очень светлым цветом волос и глаз. При этом на территории ее распространения констатируется наличие слабой монголоидной примеси. Длина тела обычно средняя и выше средней. Волосы преимущественно прямые, спинка носа часто вогнутая, как в уральской расе. Беломорско-балтийская раса подразделяется на восточнобалтийский и беломорский типы.
Восточнобалтийский тип распространен у большинства прибалтийско-финских народов и отчасти у коми зырян. Кое-где он встречается и у соседних с ними русских и латышей. Этот тип характеризуется умеренной короткоголовостью и относительно широким и низким лицом.
Беломорский тип меньше распространен у финно-угорских народов, он встречается преимущественно у далеко расселенных на север коми-зырян, в некоторых местах у карел. Более характерен он для русских северных районов Восточной Европы. В отличие от восточнобалтийского типа у беломорского типа голова длиннее, лицо уже, длина тела несколько большая.
Основной ареал атланто-балтийской расы простирается через Скандинавский полуостров, захватывая западную и южную части Финляндии, а также запад Эстонии и Латвии. Кроме того один из типов атланто-балтийской расы распространен на среднем течении Волги, особенно у мордвы-эрзи. По пигментации эта раса не имеет существенных отличий от беломорско-балтийской. В обоих случаях наблюдаются светлые или очень светлые волосы, но в атланто-балтийской расе нет монголоидной примеси. Вогнутая спинка носа встречается редко. Длина тела большая, голова чаще мезокефальная, лицо относительно узкое и высокое.
На территории распространения атланто-балтийской расы можно также выделить отдельные антропологические типы. Скандинавский тип, которому особенно хорошо соответствует данное выше описание, характерен для шведов и финнов западной и южной частей Финляндии. Западнобалтийский тип, не отличающийся выраженной долихокефалией и имеющий более широкое лицо, распространен в западных районах Эстонской и Латвийской ССР, а также у ливов. Как сказано, в среднем течении Волги встречается еще один тип атланто-балтийской расы, который мы называем сурским. Он характерен для большей части мордвы-эрзи. Здесь отмечается мезокефалия, относительно узкое лицо, но не столь высокое, как у скандинавского типа. Не так велика длина тела, но тем не менее в сурском типе она всегда выше средней.
Темнопигментированный южноевропейский тип вообще не встречается у финно-угорских народов. Даже среднепигментированная центральноевропейская раса занимает только окраину ареала этих народов. К ней относятся южные мордва-мокша и некоторые группы мордвы-эрзи, так же как и русские Поволжья. Длина тела у них обычно средняя или выше средней, преобладает мезокефалия, лицо узкое. Довольно часто встречаются волнистые волосы. Все это позволяет отнести названные группы к северопонтийскому типу. К центральноевропейской расе, видимо, принадлежит и часть венгров, во всяком случае в Закарпатье. Но поскольку для них характерна брахикефалия и относительно широкое и низкое лицо, то в этом случае мы имеем дело с другими народами.
В настоящее время подавляющее большинство советских археологов придерживаются точки зрения, что первоначальной родиной финно-угорских и самодийских племен была область Уральских гор. Новые результаты исследований П. Хайду показывают, что эта идея не противоречит данным лингвистики. По мнению П. Хайду, территория древнего расселения уральских племен в VI – IV тысячелетиях до н. э. лежала в Уральских горах между нижним течением Оби и верхним течением Печоры.
Это мнение согласуется с предположением антропологов, что финно-угорские племена должны были принадлежать к древнейшим формам уральской расы, поскольку уральская раса, по всей вероятности, сформировалась в областях, прилегающих к Уральским горам, которые издревле были зоной контакта между европеоиды и монголоидами. Можно считать, что пришедший с востока поток переселенцев, от которых монголоидная примесь вошла в состав населения восточноевропейской лесной зоны означал распространение финно-угорских племен на этой территории.
В образовании уральской расы первоначально приняли участие различные компоненты. О языковой принадлежности этих компонентов могут быть сделаны только предположения. Не исключено, что древнейшее население территории Урала, возможно связанное с позднепалеолитическими племенами сибирского происхождения, могло говорить на уральских праязыках. В Уральских горах, а отчасти и в восточноевропейской лесной зоне, эти монголоиды рано смешались с европеоидами, среди которых, вероятно, уже находились ранние индоевропейские племена. Во всяком случае, таким образом могут быть объяснены контакты уральских языков с индоевропейским. Если принять во внимание, что население с монголоидной примесью начало появляться в западных частях восточноевропейской лесной полосы уже в V – IV тысячелетиях до н. э., то можно предполагать, что финно-угорские племена в это время, если уже не раньше, начали распространяться с территории Урала, все более расширяя свой ареал.
В III – II тысячелетиях до н. э. протолапоноидный тип был распространен уже почти везде, где известны в более позднее время поселения финно-угров. Наличие представителей протоевропеоидного типа среди них можно считать наследием более раннего населения южного происхождения. В начале II тысячелетия до н. э. в восточноевропейскую лесную зону с юга начали проникать различные племена скотоводов. В Восточной Прибалтике появились племена – носители ладьевидных топоров, которые, по общему мнению, были балтийскими племенами, в Волго-Окской области – носители фатьяновской культуры, вероятно этнически родственные вышеупомянутым племенам. Для черепов из могильников названных культур характерен один из вариантов протоевропейских типов. Смешение с этими племенами, видимо повысило удельный вес европеоидного элемента в составе прибалтийских финнов и у предков мордвы. Таким путем может быть объяснено возникновение атланто-балтийской расы. В Финляндию позже проникли элементы скандинавского происхождения, благодаря чему там возникло значительное сходство со скандинавским типом.
С середины II тысячелетия до н. э. к восточным финно-угорским племенам примешивались индоевропейские племена, особенно иранские. Видимо, благодаря влиянию племен – носителей срубной культуры мордовские группы примесь европеоидных элементов с темной пигментацией, которые способствовали образованию в этой области морфологического комплекса сходного по характеристике с центральноевропейской расой. На Южном Урале и в южных частях Западной Сибири для местных угорских племен играли, видимо, аналогичную роль племена андроновской культуры.
Беломорско-балтийская раса, по-видимому, первоначально сложилась в результате смешения протолапоноидного типа с протоевропеоидным. Позже (с середины I тысячелетия до н. э.) на занимаемой ею территории уже сказалось влияние славянских племен, благодаря чему сложился беломорский тип; видимо, в связи этим же влиянием и восточнобалтийский тип стал более грацильным и европеоидным.
Как видно из вышеизложенного, для большой части финно-угорских народов и сегодня характерны типы уральской расы.







Литература.

Ауль Ю. Антропология эстонцев. «Ученые записки Тартуского государственного университета», вып. 158. Тарту, 1964.
Бунак В.В. Антропологический тип черемис. «Русский антропологический журнал», т. 13, вып. 3-4, 1924.
Бунак В.В. Антропологический тип мордвы. «Русский антропологический журнал», т. 13, вып. 3-4, 1924.
Витов М.В. Антропологическая характеристика населения Восточной Прибалтики. «Труды Прибалтийской объединенной комплексной экспедиции», т.2. М., 1959.
Витов М.В., Марк К.Ю., Чебоксаров Н.Н. Этническая антропология Восточной Прибалтики. «Труды Прибалтийской объединенной комплексной экспедиции», т.2. М., 1959.
Гремяцкий М.А. Антропологический тип инвенских коми (пермяков). «Ученые записки МГУ», вып. 63. М., 1941.
Дебец Г.Ф. Вепсы. «Ученые записки МГУ», вып. 63. М., 1941.
Дебец Г.Ф. О путях заселения северной полосы Русской равнины и Восточной Прибалтики. «Советская этнография», 1961, № 6.
Денисова Р.Я. Антропологический тип ливов. «Труды Института этнографии», т. XXXII, 1956.
Денисова Р.Я. К вопросу об антропологическом составе восточных латышей и восточных лиовцев. «Известия АН Латвийской ССР». Рига, 1958, № 2.
Зенкевич П.И. Характеристика восточных финнов. «Ученые записки МГУ», вып. 63. М., 1941.
Зенкевич П.И. Антропологические исследования в Удмуртской АССР. «Краткие сообщения о научных работах Института и Музея антропологии МГУ за 1938-1939 гг.». М., 1941.
Золотарев Д.А. Кольские лопари. Л., 1927.
Золотарев Д.А. Обзор русских антропологических работ по финно-угорскому населению СССР. «Финно-угорский сборник». Л., 1928.
Марк К.Ю. Этническая антропология мордвы. «Вопросы этнической истории мордовского народа». Труды Института этнографии АН СССР», т.XIII. М., 1960.
Марк К.Ю. Современная антропология марийцев в связи с вопросом этногенеза мари. «Происхождение марийского народа». Йошкар-Ола, 1967.
Третьяков П.И. Финно-угры, балты и славяне на Днепре и Волге. М. – Л., 1966.
Трофимова Т.А. и Чебоксаров Н.Н. Антропологическое изучение манси. «Краткие сообщения Института истории Материальной культуры», т. IX. Л., 1941.
Чебоксаров Н.Н. Этногенез коми по данным антропологии. «Советская этнография», 1946, № 2.

Данные взяты с сайта Балто-Славика.

Антропология волжских и финно-угорских народов. К.Ю.Марк

             

Данные взяты с сайта Балто-Славика.

Антропологические аспекты исследования этногенеза финно-угорских народов, В.П.Алексеев

       

Данные взяты с сайта Балто-Славика.

Мне кажется, вышла интересная дискуссия, стоит ли верить ранним исследованиям и что нового в этом появилось.
Так материалы и уважаемого shekhol'a и уважаемого Аббата Бузони были очень интересны.
По крайней мере, не надо искать в инете.

Займемся дактилоскопией.
Дьяковцы - почти наверняка предки уважаемого mouglley, ну и мои по женской линии.
Вот, нашли их отпечатки.

Отпечаток пальца (увелич.) с нанесённым на него отрезком длиной 5 мм.
Из материалов раскопок  группы дьяковских городищ в бассейне Средней Оки - Протопоповского, Городищи и Городна 1.
http://xlt.narod.ru/texts/ceramic1.html

mouglley, сравните со своими. У меня не похожи.

Насколько помню, такие узоры вроде типичны для монголоидов.

"Ведущий немецкий специалист в этой области доктор Эрих Карл в статье “Отпечатки пальцев как расовые признаки и передача их но наследству”, опубликованной в журнале "Volk und Rasse" 1936, №7, дает такое резюме многочисленным исследованиям: “Представители желтой расы во главе с эскимосами имеют больше всего завихрений и меньше всего дуг и петель. У европейцев соотношение противоположное: у них число дуг и петель увеличивается за счет завихрений. Индейцы вплотную примыкают к азиатам, а айну занимают промежуточное положение между желтыми и белыми. Евреи сильно отличаются от европейцев большим числом завихрении и сравнительно небольшим числом дуг. Среди европейских пародов больше дуг и меньше завихрений у северных европейцев, а у южных, наоборот, больше завихрении и меньше луг. Среди северных европейцев больше всего дуг и меньше всего завихрений у норвежцев: за ними следуют немцы, англичане и русские”.  "

 Интересно. А у меня сплошные дуги и петли и ни одного завихрения.

Это ничего, у меня тоже нос эллинский.

Мой нос отличается некоторой крючковатостью. Жена всё подшучивала, не из евреев ли мои предки. Сейчас, после теста и вовсе подтрунивает: "Ужас, как же так, выходила замуж за казаха-адайца, оказался совсем другим человеком"

В апрельском номере журнала Geo этого года на странице 143 написано:

ПО ОТПЕЧАТКАМ ПАЛЬЦЕВ РЕБЕНКА МОЖНО УЗНАТЬ, КАК ПИТАЛАСЬ МАТЬ  ВО ВРЕМЯ БЕРЕМЕННОСТИ На  третьем месяце беременности на подушечках пальцев рук и ног плода  формируются папиллярные узоры, которые остаются неизменными в течение  всей жизни. Некоторые ученые считают, что рисунок этих бороздок  обусловлен не только генами, но и рационом питания плода. Если плод  питается плохо, подушечки пальцев у него сильно вспухают, и на них  образуются папиллярные узоры в виде колец. Если подушечки пальцев  опухают не слишком сильно, бороздки закручиваются спиралью с уклоном  вбок. Когда плод питается хорошо, пальцы у него опухают лишь слегка,  поэтому на них формируется дугообразный узор.